Антикорупнційний суд: фантомная радость

Антикорупнційний суд: фантомна радість

Принятие закона об Антикоррупционном суд не означает быстрое создание этой структуры

11 июня президент Петр Порошенко подписал принятый за несколько дней до того Закон «О Высшем антикоррупционный суд (ВАС). Историю, связанную с подготовкой, написанием и принятием этого закона, следует рассматривать в двух измерениях: политическом и собственно правовом. Однако документ не станет решающим в одном из них.

Если начинать с политики, то прежде всего можно вспомнить, что голосование депутатов почти совпало с двухлетним юбилеем активного публичного обсуждения темы Антикоррупционного суда. 2 июня 2016 года парламент поддержал новую редакцию Закона «О судоустройстве и статусе судей». Тот день можно считать стартом судебной реформы как таковой. Ст. 31 этого закона предусматривает появление в Украине двух высших специализированных судов: по вопросам интеллектуальной собственности и антикоррупционного. Дальнейший процесс создания обоих органов иллюстрирует и разную степень внимания к этим вопросам со стороны общества и политиков. Если первый отдали полностью на откуп президенту, то относительно Антикоррупционного суда предусмотрели необходимость принятия отдельного специального закона.

Пересказывать все вехи дискуссии о Антикоррупционный суд нет смысла. Среди ключевых вещей — его создание предусмотрено не только судебной реформой, но и меморандумом о сотрудничестве Украины с МВФ от 2017-го. Сразу после принятия закона об ВАС начались разговоры о положительном влиянии решения на получение новых траншей от фонда. Однако меморандум четко предусматривает создание учреждения, а не принятия закона о ней. По графику, который обязалась выполнять Украина, принятие закона должно было состояться еще в июне 2017 года, назначение судей — в январе 2018-го, а начать работу он должен был в марте в этом году. Иначе говоря, Украина до сих пор отстает на год. Оптимистов уже успел успокоить и председатель Нацбанка Яков Смолий. По его словам, закон об Антикоррупционном суд важен для сотрудничества с МВФ, однако этого недостаточно.
Поэтому главный вопрос сейчас: когда именно заработает новый орган? Даже договор с МВФ предусматривал почти год от принятия закона до фактического запуска суда. Украинские реалии свидетельствуют, что такие сроки можно считать даже применшеними. Самый очевидный пример — с уже упомянутым спецсудом по вопросам интеллектуальной собственности. Изменения в Конституцию в части судебной реформы вступили в силу 30 сентября 2016-го. Тогда предусмотрели, что суд образуется указом президента, который должен выйти не позже как за год от указанной даты. Петр Порошенко подписал указ 27 сентября 2017-го, то есть за три дня до истечения срока своих полномочий. Кстати, это совсем не единственный случай, когда глава государства выжидает до последнего в вопросах, связанных с судебной реформой. Почти аналогичная история произошла с образованием окружных судов вместо районных. У президента было время для соответствующего указа до 31 декабря 2017-го. Документ появился 29 декабря упомянутого года — за два дня до потери полномочий.

В истории, связанной с Антикоррупционным судом, от начала вышли на первый план три главных вопроса: какие дела будут подсудны учреждении, какую роль в отборе судей будут играть международные эксперты и кто их будет делегировать?

Сейчас президент уже не имеет права самостоятельно образовывать суды, и техническое решение предстоит принять парламенту. Однако до сих пор владеет инициативой именно Порошенко: законопроект о создании суда может подать исключительно президент. И он, и парламент имеют время вплоть до июня 2019‑го. Как известно, выборы главы государства состоятся раньше.

Вариантов действий у Порошенко немало. Он может подать законопроект быстро и переложить всю ответственность на парламент, может подождать на разгар предвыборной кампании, а может снова откладывать решение до последнего. Главное другое — то, что произошло в парламенте на прошлой неделе, отнюдь не означает победу сторонников образования Антикоррупционного суда. На это обратил внимание даже председатель НАБУ Артем Сытник: «Я не разделяю той эйфории, которая звучит из телеэфира, якобы есть победа. Это первый шаг, и не самый трудный, чтобы запустилась такая независимая судебная институция. Поэтому я надеюсь, что закон (техническая норма о создании суда. — Ред.) будет в ближайшее время», — отметил он.

В конце концов, даже в случае скорейшего принятия технического закона останется еще один барьер — проведение конкурса на должности в суде. Если снова обратиться к примеру с судом по вопросам интеллектуальной собственности, то конкурс там объявили еще 30 сентября 2017-го. Он до сих пор продолжается и завершится в лучшем случае в конце года. Если все подытожить, то вероятность старта работы Антикоррупционного суда до выборов президента и парламента крайне низкая.

С юридической точки зрения принятый Закон «О Высшем антикоррупционный суд» формулирует правила работы еще несуществующего учреждения. Если проще, то это правила эксплуатации прибора, который еще даже не начали собирать. На время написания этого материала текст закона не опубликовали. Последние правки в документ вносились накануне голосования. Поэтому окончательные выводы о содержании делать рано, хотя некоторые вещи все-таки понятны. В истории, связанной с Антикоррупционным судом, от начала вышли на первый план три главных вопроса: какие дела будут подсудны учреждении, какую роль в отборе судей будут играть международные эксперты и кто их будет делегировать?

Относительно первого, то Антикоррупционный суд будет рассматривать исключительно дела, подследственные НАБУ. Это то, чего требовала значительная часть общественных активистов, которые остерегались блокировки работы учреждения кучей дел о мелких правонарушениях. В Уголовном кодексе не отличают коррупционные преступления в зависимости от суммы ущерба или лица подозреваемого. В то же время выбранный путь также опасен, ведь фактически создан суд под отдельный орган следствия. Во-первых, нет гарантий неповторения такого в будущем: например, глава Военной прокуратуры Анатолий Матиос уже сейчас требует создания специальных военных судов. Во-вторых, появляется лазейка для ликвидации в будущем Антикоррупционного через решение Конституционного суда. Основной Закон прямо запрещает создание чрезвычайных и особых судов.
Относительно второго вопроса — роли международных экспертов — все более-менее понятно. Они фактически получили право вето во время отбора судей. Негативный вывод относительно кандидата сможет преодолеть лишь большинство голосов членов Высшей квалификационной комиссии судей при поддержке менее половины членов Общественного совета международных экспертов (ГРМЕ).

Антикорупнційний суд: фантомна радість

Прогресс стран, где есть антикоррупционные суды или специальные палаты, и Украины в Индексе восприятия коррупции Transparency Internation al

Общее количество состава ГРМЕ составит шесть человек, и здесь следует перейти к третьему вопросу, который до сих пор остался нерешенным. Согласно нормам принятого законопроекта, экспертов будут делегировать международные организации, с которыми Украина сотрудничает в сфере предотвращения и противодействия коррупции «в соответствии с международными договорами». Точного перечня пока нет. Можно предположить, что к таким причислят Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), Совет Европы или ОБСЕ. Однако открытым остается вопрос, согласятся ли сами эти институты на участие. Однако крупные фонды, которые работают в Украине при поддержке правительств отдельных стран, не смогут рекомендовать экспертов.

И куда большее беспокойство вызывает результативность работы Антикоррупционного суда, который в случае провала может похоронить последние надежды на повышение доверия общества к судам. Украинские политики и активисты из разных лагерей часто манипулируют в вопросе борьбы с коррупцией. «Окончательная победа» над ней откладывалась уже не раз. Последний раз это должно произойти после создания НАБУ, однако впоследствии оказалось, что нужен еще и отдельный суд. К оппонентам Антикоррупционного суда, в том числе среди нынешних представителей судебной власти, можно относиться по-разному, однако ответа на их главный упрек до сих пор нет. Он заключается в том, что мировая практика не доказала эффективности антикоррупционных судов.

Согласно справке Европейского информационно-исследовательского центра, который функционирует при поддержке USAID, по состоянию на 2017-й специализированные суды, которые рассматривают дела о коррупции, были в 20 юрисдикциях. Среди них нет ни одной страны, которую можно отнести к ведущим в вопросе борьбы с этим явлением. По крайней мере если сравнить показатели стран в «Индексе восприятия коррупции» (CPI), который ежегодно составляет Transparency International. Наивысшее место в рейтинге среди стран с антикоррупционными судами занимает Ботсвана (34), а самое низкое расположен Афганистан (177). Если оценивать страны с точки зрения прогресса в вопросах противодействия коррупции за последние пять лет, то лучше всего проявил себя Сенегал (плюс девять пунктов), однако некоторые государства даже потеряли в баллах (например, та же Ботсвана). В среднем же прогресс не превышает четырех — пяти баллов. Те же четыре балла за пять лет прибавила и Украина, не имея Антикоррупционного суда.

Европейских стран в перечне три: Болгария (71-е место, плюс два балла в CPI за пять лет), Словакия (54, +4 балла) и Хорватия (57, +3 балла). Единой схемы, по которой специализированные суды функционируют в различных государствах, нет, ведь их создают для противодействия локальным вызовам. Например, в Хорватии есть спецотделы в обычных судах, которые занимаются делами, которые расследует местное Управление по борьбе с коррупцией и оргпреступностью. В Словакии и Болгарии действуют именно отдельные специализированные антикоррупционные суды. Однако по крайней мере в Словакии судей туда назначают по обычной процедуре.

Иначе говоря, ожидать, что после создания Антикоррупционного суда ситуация в Украине изменится в корне, не стоит. Кроме того, украинский опыт создания суда уникален, поэтому может завершиться как ограниченными успехами, так и провалом.

Share Button