Черкащанин стал одним из героев книги

Черкасець став одним із героїв книги

Волонтер, переводчик, фрилансер в Associated Press, оператор и менеджер по разработке IT-проектов Валерий Кулик стал одним из героев недавно изданной книги Юрия Луканова «Пресувальна машина: как Россия уничтожала свободу слова в Крыму». Он рассказал подробнее о тогдашние трагические события, что происходили в Украине.

Валерий, вы принимали активное участие во время Євромайдану, были волонтером в медицинских бригадах. Скажите, что побудило на этот шаг?

– Мне близка идея, за которую выступали протестующие, ведь еще со школьных лет я принимал участие в социальных проектах внедренных общественными организациями в рамках евроинтеграционных инициатив, поэтому для меня отстаивание о европейского курса страны было чем-то личным. Ведь это не только безвіз, но и немало крутых программ. Например, европейская волонтерская служба EVS в рамках которой молодежь имеет возможность заниматься социальной деятельностью в странах ЕС и проект «Erasmus+», который сейчас позволяет украинским студентам бесплатно учиться в университетах Европы.

Волонтером-медиком я решил стать уже после того, как беркутовцы разогнали студентов под стелой в ночь на 30 ноября. Я человек гуманный, поэтому мне, чтобы взять в руки брусчатку или коктейль молотова, надо принять то, что этим орудием я могу кого-то покалечить. Обижать я никого не хотел, наоборот, я понимал, что должен приносить пользу. К тому же мой отец – врач, и я всегда мечтал идти по его стопам, но жизнь внесла свои коррективы. Именно поэтому запись в ряды медиков-волонтеров – самый очевидный шаг. Во время моей смены в медпункт принесли одного из первых героев небесной сотни – Сергея Нігояна. Врачи из реанимационной бригады пытались вернуть его к жизни, но, к сожалению, им не удалось…

Вы работали фрилансером в украинском представительстве агентства Associated Press. Скажите, с чего началось сотрудничество?

– Я работал там во время событий 2014-го года. Так как по специальности я переводчик, ко мне обратилась подруга с университета с предложением попробовать себя в качестве фиксера. То есть переводчика, который помогает иностранным журналистам выполнять свою работу. Я должен был разговаривать с людьми, находить интересные истории, переводить новости, договариваться об интервью. Мне удалось хорошо себя зарекомендовать, поэтому, через некоторое время,мне стали доверять більшскладні задачи, как съемка сюжетов и продюсирования.

Когда вы начали сотрудничать с журналистами продолжили свою волонтерскую службу?

– Да, я совмещал работу и помощь на Майдане. Однако иногда приходилось почти не спать, не появляться домой и остывать по три часа там, где придется. Был случай, когда даже спал на полке одного из столичных магазинчиков, что во время революции, по согласию владельцев, переоборудовали в медпункт.

Как вы попали в Крыму во время оккупации?

Один из журналистов Associated Press, который на то время был в Киеве, планировал поехать на полуостров, но не знал русского языка. Тогда авиасообщение с Крымом были прекращены, поэтому оставался единственный выход – путь автотранспортом. Я вызвался помочь. В селе Чонгар бывшие беркутовцы устроили импровизированный рубеж. На тот момент они уже развернули несколько машин с журналистами, поэтому нам пришлось схитрить. Мы сказали им, щоїдемо к родне в гости. Вообще часто приходилось, чтобы отснять интересный материал, включать «дурачков».

Страшно ли вам было находиться на полуострове?
Если сравнивать Крым с последующими событиями на Востоке Украины, то страшно не было, но чувство безпорадностіні на миг не покидало. «Зеленые человечки» не вызывали страха, потому что они как военные, в конце концов, обязаны соблюдать субординацию. Настоящую угрозу составляли местные жители и милитаристские организации вроде донских казаков. Дело в том, что как таковой правоохранительной системы в Крыму во время мартовских событий 2014-го года не было. Когда наших коллег среди белого дня в центре Симферополя ограбили неизвестные вооруженные люди, мы лишний раз убедились, что ждать на защиту – бесполезно.

Валерий, а кроме пророссийских активистов, как относились к вам жители?
К журналистам в Крыму относились предвзято. Большинство коллег, кроме тех, кто работал в российских СМИ, воспринимались местным населением как лжецы и враги. За отсутствием атрибутики в виде лент не возможно было бы определить, какой позиции придерживаются люди. Одни из немногих, кто публично выразили свою лояльность к Украине, были крымские татары. Они каждый день вставали вдоль дорог с желто-голубыми шариками, плакатами и только по сигналам проезжающих автомобилей было понятно украинец, то ли россиянин. После тех событий многим из митингующих пришлось покинуть свой дом.

Как вы думаете, удастся ли украинцам изменить позицию крымчан и снова объединиться в единое государство?
Трудно осознать, но идеологически мы потеряли Крым задолго до мартовских событий. Именно поэтому большинство местных жителей была пророссийски настроена, а те, кто придерживался иной точки зрения, держал ее при себе. Цивилизованный диалог был не возможным настолько, насколько невозможно добрыми словами успокоить пьяного соседа. Как на меня, то нам не нужно возвращать Крым. Зато нужно развить Украину экономически, социально, военно и образовательно и тогда, я уверен, Крым сам захочет вернуться. Вспомните хотя бы безвіз. Когда он был принят много крымчан пожалели, что сожгли свой украинский паспорт.

Дарья Роженкова

Share Button