Эвакуированы из Краматорска: «Держу дверь в ванной и не знаю, существует ли остальная квартира»

Эвакуированы из Краматорска: «Держу дверь в ванной и не знаю, осталась ли остальная квартира»

История семьи из Краматорска, которую дважды застала война. Фото: автора

Семья пережила бомбардировки в родном городе в 2014 году, второй раз их жилье не устояло.

«Мы из Краматорска. У нас был авианалет. Бросили бомбу. Мы остались без квартиры. Жили в доме 14-этажном. Я думала, что он рушится. Не знаю, как все это произошло. Я маму под мышки взяла и через секунду с ней в ванной оказалась, а сын закрыл внучку собой и они в тамбур выскочили».

Пока мы готовили историю жительницы Краматорска, которая вместе с семьей осталась без жилья, но смогла влечением спастись от войны, рашисты запустили ракеты по вокзалу ее родного города. В то время там находились тысячи людей, которые так же пытались скрыться из ада… Десятки из них погибли, более сотни раненых.

Ежедневно в Хмельницком принимают сотни украинцев, жизнь которых искалечила война. Каждая их история – это рассказ о боли и потере. Многие из них больше не имеют дома и некуда вернуться после победы. Но, несмотря на весь пережитый ужас, они считают себя счастливчиками, потому что смогли выжить. Вот так война сменяет приоритеты.

Они благодарят хмельничанов за то, что приютили. Искренне благодарят за доброту, сострадание, заботу, которую почувствовали в Хмельницком. Признаются, что не ожидали столь теплого приема. Благодарны каждому волонтеру и уже прикипели душой к некоторым из них.

«Мы приехали к вам и были в приятном шоке. Направлялись именно в Хмельницкий. Нам сказали, что у вас здесь хорошо и люди хорошие. В Краматорске нам подали эвакуационный поезд. Там помогали наши волонтеры, но хмельничане такие молодчины. Мы прибыли на ваш вокзал, волонтеры увидели нашу бабушку и сразу подвезли коляску. Предлагали еду, все необходимое. Столько заботы. Я столкнулась с пониманием и сочувствием. У нас такого не было», — рассказывает Елена Сушинская.

Эвакуированы из Краматорска: «Держу дверь в ванной и не знаю, осталась ли остальная квартира»

Двадцатого марта семья приехала в Хмельницкий.

Женщина вместе с семью жила в Краматорске. Постоянные обстрелы в городе начались с первым днем ​​широкомасштабной войны. Семья до последнего надеялась, что сможет оставаться дома. Однако 18 марта их помещение разнесло взрывной волной. В это время семья находилась в квартире на пятом этаже. Чудом они уцелели.

«Это был третий авианалет. Они бомбу на СБУ бросали, но не долетело, поближе приземлилось. Ударной волной стало сносить дома. Сирен не было, их потом включили. Я с матерью была на кухне, сын собирался идти в магазин. Мы не поняли, что делается. Это был ужас. Однажды я оказалась с мамой в ванной. Рукой держу дверь, в это время подружка звонит и говорит: «У меня квартиры нет, я в крови», — говорит Елена. — А ведь я не знаю, что у нас там, существует ли наша квартира».

Их квартиры не стало. Как и квартиры подруги через дорогу. И квартиры сына подруги. И десятков других квартир. Подругу Елены ранило осколками. Женщина в то время вытирала холодильник и как раз нагнулась. Это сохранило ее жизнь. Вскоре скорая унесла раненую, сейчас ее продолжают спасать медики.

«Мы собрали вещи. Ну, это громко сказано. У нас были собраны документы, кое-что докинули в сумки и до утра переночевали у своих знакомых в другом районе. Хотя у них рядом аэропорт. Мы не представляли, как будем добираться. Бабушка старенькая, на ходунках. У нее сложная травма, она дальше своей комнаты не ходила», — добавляет жительница Краматорска.

К Хмельницкому Елена, ее 85-летняя мама, сын с женой и десятилетней внучкой добирались поездом. Рейс длился 24 часа.

«Ехали без света. Не разрешали его включать. Долго стояли около Славянска, неопределенно часа два. Ждали раненых, но не дождались, поехали дальше», — говорит Елена.

Эвакуированы из Краматорска: «Держу дверь в ванной и не знаю, осталась ли остальная квартира»

Елена вместе с мамой, сыном, невесткой и внучкой сейчас живет в одном из местных центров для переселенцев.

В Краматорске остается очень мало людей. Как говорит женщина, находящиеся там наверняка до конца не понимают, что их ждет. Тем временем городской голова ежедневно призывает людей уезжать.

«Город в кольце. Они готовят все. Ни Славянская, ни Краматорская не будет. Непрерывно бомбят. Там сирены не выключаются. Наши все знакомые уехали. Не будет города, а он очень хорош. Пока не сотрут с лица земли, не остановятся, – говорит она, глядя в пространство. – Наш мэр три недели умоляет: «Уезжайте, уезжайте». Не будет ни воды, ни света, ни газа. Магазины все закрыты, аптеки тоже. На днях подружка хотела уехать и не уехала. Она плакала, хотела скорее из того ада. У нас железную дорогу разбомбили. Ее отремонтировали и поезд подали. Но вместо тридцати вагонов было десять».

По словам Елены, они тоже не собирались уезжать.

«Мы уже знаем, что такое война. В 2014 году ее пережили и эту надеялись пережить. Думала, может, надо подождать день, два, три, неделю. Так страшно», – говорит украинка.

Восемь лет назад они уже сидели в подвалах, прятались в коридорах от бомбардировок. Жили рядом с аэродромом, видели все, что происходит.

«Мы нашу бабушку в 14-м году так выдрессировали. Она была еще моложе, без ходунков. Только тревога, а она уже в тапочках в коридоре. Она все понимает, но ей трудно понять, что дома у нее нет», — говорит о своей матери Елена.

Раиса Лукьяновна лежит рядом и периодически всхлипывает. Плачет. Говорит, что хочет мира и домой. Вспоминает какого года рождения, что ей должно исполниться 86 лет. Просит дочь рассказать о трудовом стаже. Ей это важно, ведь женщина 49 лет работала на машинно-строительном заводе в Краматорске. Работала на станке, ее называли заслуженной работницей. Тогда она была счастлива.

А сейчас ей устроили особое место в пункте переселенцев. В отличие от других, старухе на полу постелили сразу несколько матрасов, чтобы ей было удобнее лежать. Из-за травмы сидеть она не может. Рядом с ней ее семья, которые любят старуху и оберегают, как могут.

Эвакуированы из Краматорска: «Держу дверь в ванной и не знаю, оставшаяся ли квартира еще существует»

В конце апреля пенсионерке должно исполниться 86.

«Я до сих пор не могу поверить. Кажется, это долгий страшный сон. Утром 24 февраля, когда война началась, я крепким сном спала. Подружка звонит, спрашивает: ты спишь? Говорит: «Лена, война». Неужели снова? – говорит женщина. – Живешь и не знаешь, с какой стороны прилетит, куда бежать. Бомбоубежищ у нас только несколько в городе, их мало. Наверняка не верили, что снова будет война. Подвал – это небезопасно. Подвал – это могила. Как туда спускаться, если дом рушится. У вас здесь есть ПВО, а у нас нет. Налет, который у нас был, мы не видели, но люди говорят, что самолеты летели на уровне пятого этажа. Их даже радары не зафиксировали».

Двадцатого марта семья приехала в Хмельницкий. Сын – единственный мужчина в их семье. Воевать он не может из-за сложной травмы. Сейчас подтверждает у врачей подлинность своих справок. Ожидает, когда в военкомате подтвердят вывод о его непригодности. Куда дальше – решают. Вероятно, свою жизнь они продлят за границей. В родной дом возвращаться не будут.

Читайте также историю двух мариупольцев о жизни под обстрелами, бегство из ада и приезд в Хмельницкий — «Идешь по улице, а там уже десятый день лежит дед, покрытый простыней»