Жизнь собрана в рюкзак, а сердце дома – эвакуированы в Хмельницком

Жизнь собрана в рюкзак, а сердце дома – эвакуированы в Хмельницком

Не верилось, что это будет дольше, чем день. Чем два. Чем три…. Фото: ye.ua

История одного человека, когда домой пришла война.

«24 февраля ранним утром меня разбудила подруга телефонным звонком. Она в панике кричала: «Здесь бомбят, мы уезжаем!». Сразу еще один звонок – позвонила свекровь со словами: «Мы спокойны, мы пьем умиротворяющее и тихонько собираем вещи». Я встала, выпила умиротворяющие таблетки и на автомате собирала вещи, которые можно бросить в машину. Хотя мы не знали, будем ли ехать. Мужчина и свекровь были на работе, а пока они прибыли домой, было поздно – город утонул в страшных пробках», — рассказывает Марина Закревская.

Она с мужем и его семьей жила в Киеве. Работала в престижном салоне, параллельно пыталась развивать свое дело, а еще имела амбициозные планы на будущее. Это было немного больше недели назад. А потом ее жизнь, как и жизнь миллионов украинцев, разделилась на «до» и «после». Сегодня, задумавшись, говорит: оказывается, все было неважно. На самом же деле главное, чтобы все были здоровы, в безопасности и родные люди рядом.

Прожив почти шесть дней забаррикадированная в коридоре со свекровью, сестрой и двумя собаками, называет себя счастливицей. Потому что другим так не повезло.

«У нас были собраны тревожные рюкзаки раньше времени. Постепенно у них все подбирали, хотя не верили, что понадобятся. Там была одежда, еда, лекарства, корм для собак. В расчете, что с таким запасом мы сможем несколько дней прожить в лесу. Знали, если Киев начнут варить, мы вряд ли сможем проехать на автомобиле через мост, а лес рядом», — говорит девушка.

Наш разговор прерывает звук сирены на моем телефоне. Сработало приложение, которое извещает о воздушной тревоге в Хмельницком. Надо идти в укрытие. Вместо теплого чая – холодный подвал, зато в безопасности.

«Меня пугает этот звук. Мы все эти дни его не слыхали. До нас не доходило уведомление сирены, радио было сломано. Подобные предупреждения мы читали. Так легче воспринимать», — вспоминает она.

Жизнь собрана в рюкзак, а сердце дома – эвакуированы в Хмельницком

В укрытии тоже с собаками.

«Не было осознания ситуации, но был велик страх. Думали, ну завтра это кончится. К тому же нам повезло с районом. У нас относительно спокойно. Рядом нет админсооружений, воинских частей, важных заводов, интересующих врагов. По другим районам гатили сильно. Мы видели, как горели там дома, – делится Марина. – Но ты закрываешь все окна и двери, баррикадируешь двери пружинным матрасом. Сидишь в коридоре между стенами и взрывами легче воспринимаются. Спали тоже в коридоре, где наиболее крепкие стены. Нас трое – я, свекровь, сестра мужа и две собаки. Пробовали засыпать пока ничего не слышно. Первые две ночи было тяжело, а потом ты устаешь в этом жить. Организм ослаблен и просто спишь».

Сашу, мужа Марины, приняли в терроборону на следующий день. В первый день не взяли, было слишком много добровольцев. После этого однажды он приходил поесть супа, а так только короткие звонки и сообщения: «Люблю». На войне и провел день рождения. Хотя (Марина улыбается) праздник у него оказался днем ​​позже, когда удалось принять душ.

«Я понимала, что ехать без мужчины никуда не хочу. С другой стороны, знала, что ему будет легче, если буду дальше от опасности. Мы ежедневно обсуждали, оставаться ли в городе, или переезжать к родственникам на окраину, или к моим родителям в Хмельницкий. Плюс усложняли ситуацию две собаки, – объясняет Марина. — На центральный железнодорожный вокзал мы бы не смогли добраться, а тут увидели сообщения об эвакуационных поездах, отправляющихся с левого берега. Поняли, что это наш шанс. Через 10 -15 минут я и сестра собрались, накинули сумки и отправились к вокзалу. Никому не сказали, что уезжаем. Потому что не знали, удастся ли нам».

На вокзале была паника и хаос. Женщины вопили, дети плакали, а мужчины дрались. Казалось, что в этот поезд хочет втиснуться едва ли не половина оставшихся в городе людей. Турникет был один открыт, но народ навалом нырял под остальные.

«Это был дополнительный поезд на Львов. Он должен был прийти на одну платформу, а пришел на другую. Люди с детьми на руках, с животными бросились бежать через колеи. Один ребенок упал перед самым поездом. Все почему-то бросились давиться в один вагон. Было несколько человек, которые должны контролировать процесс, но они не справлялись с толпой. На центральном вокзале таких людей больше, возможно, там немного проще, — рассказывает Марина. – Мы же договорились – если в поезде нужно будет стоять на одной ноге, дыша в затылок кому-то, то не поедем. Так и вышло. Поезд отправился набитый полностью людьми. Думали, он последний. Все не влезли, мы тоже».

Жизнь собрана в рюкзак, а сердце дома – эвакуированы в Хмельницком

Поезда заполнены не только людьми, но и домашними любимцами.< /em>

Решив задержаться на вокзале, девушкам повезло. Вскоре на платформу прибыл другой поезд. Он должен был отправляться в 5 утра, но опоздал и приехал только в обед. Это был поезд на Хмельницкий.

«Он был очень длинный, но у него мало людей заходило. Мы решили попробовать. Без толчеи, без билетов и вопросов по поводу собак спокойно заняли свободное купе. К нам уже на центральном вокзале подсела супружеская пара. Затем присоединилась мама мужчины, который с нами в купе ехал. Она рассказывала, что эта ситуация напоминает эвакуацию из Чернобыля. Людей в вагонах было много, пассажиры сидели в коридорах, – говорит девушка. – Мы ехали очень долго, но комфортно. Хотя это не придавало покоя. Не хотелось ни лечь, ни двигаться. Потом люди в той же панике выбегали из поезда в помещение Хмельницкого вокзала. Может, та спешка была из-за приближения комендантского часа. Я боялась потерять в толпе сестру, она не местная и не ориентировалась куда уходить. Легче стало, когда сели к папе в машину в Хмельницком».

Отдыхнувшись ночью в безопасности, уже на следующий день она собирала одежду раненым бойцам. Теперь очень волнуется за оставшихся в столице. Радуется Сашкиным сообщением «Доброе утро!». Говорит, что знает, чем будет заниматься после победы. Осталось еще немного.