На кого менять узников Кремля

На кого міняти в'язнів Кремля

Фото: REUTERS

После освобождения крымских политзаключенных, заместителей председателя Меджлиса Ахтема Чийгоза и Ильми Умерова, процесс возвращения пленников Кремля Украины в очередной раз затормозился.

В судьбе двух лидеров крымскотатарского народа решающую роль сыграл Реджеп Тайип Эрдоган, поэтому некоторое время общественность лелеяла надежду, что Турция станет посредником для последующих переговоров с Россией. Впрочем, пока что такие надежды не оправдались, поэтому Украина по-прежнему ищет другие пути.

Формально почти все возвращения политзаключенных проходили через обмен. России отдавали тех, в ком она заинтересована: спецназовцев Александра Александрова и Євґєнія Ерофеева, организаторов «Народной рады Бессарабии» Елену Гліщинську и Виталия Диденко. Поэтому активисты стали искать, кого Украина могла бы менять на около 70 своих политзаключенных. Ориентировочно год назад «Медийная инициатива за права человека» начала мониторить судебные процессы, связанные с конфликтом на Донбассе и в Крыму. Выяснилось, что есть много дел в отношении граждан РФ, о которых не знает общественность. Как объясняет координатор инициативы Ольга Решетилова, было сложно что-то узнавать об этих людях, потому и Служба безопасности, и Администрация президента присылали отписки, мол, никаких списков россиян не ведут. А речь идет о гражданах РФ, задержанных или осужденных по серьезным статьям: развязывание войны, создание террористических организаций, посягательство на территориальную целостность и прочее. Эти приговоры Украина сможет представить в международных судебных инстанциях. Поэтому активисты самостоятельно собирали данные о такие дела из разных источников. Основой для работы стал якобы «слитый» российским консульством в феврале 2017-го список из 14 человек, которых Россия хотела бы забрать через обмен. Он дополнялся, активисты представляли его на различных закрытых встречах, продвигали идею о том, что Украине нужен международный площадку для переговоров относительно освобождения узников Кремля. А «обменным фондом» могли бы быть задержаны и осуждены граждане России.

Сначала в списке «Медийной инициативы» значилось 19 человек, потом он стал расти. Например, в нем есть Максим Одинцов, Александр Баранов и Тарас Синичак — украинские военные из Крыма, перешедшие в российскую армию, потом приехали в Украину, где были задержаны и осуждены по статьям о дезертирстве и государственной измене. По словам Решетиловой, их можно менять на фигурантов «дела крымских диверсантов». Также там значится Лариса Чубарова, известная как Тереза, — представительница харьковского Антимайдану, поехала в Славянск с Іґорем Ґіркіним, была комендантом нескольких оккупированных городов. В ее деле фигурировал свидетель, который якобы видел, как Тереза расстреливала украинских военнопленных, ее приговорили к 11 лет. «По последним данным ее адвоката Александра Шадрина, она находится в критическом состоянии, как будто пережила остановку сердца, лечилась в кардиологическом центре.

Как показывает опыт, для освобождения людей можно обойти формальности: ОТСУТСТВИЕ приговора, двойное гражданство или решение непризнанного суда, ведь политические проблемы решаются только политическими договоренностями

Шадрин обратился в ЕСПЧ по правилу 39, чтобы были приняты экстренные меры по ее здоровья», — рассказала Решетилова. В то же время в РФ тоже есть украинцы, которые находятся в тяжелом состоянии: Павел Гриб, Станислав Клих, Олег Сенцов, а также Владимир Балух в Крыму.

Координатор «Медийной инициативы» отмечает, что попасть на судебные заседания, чтобы увидеть этих россиян, непросто. Ведь суды постоянно откладываются, переносятся. Так было с делом Іґоря Кімаковского из Санкт-Петербурга: заседание по сути не начинались почти три года. Ольга трижды приезжала в Покровский суд Донецкой области и трижды узнавала, что заседания не будет. «Когда мы встретились с Кімаковскім, я у него спросила, рассчитывает ли он на обмен. Сказал, что рассчитывает. Я спрашиваю, на кого его могли бы обменять. Он говорит: «Ни на кого, ибо, как нам говорят, нас могут обменять только на тех, кто принимал участие в событиях на Донбассе». Очень мало политзаключенных в РФ имеют отношение к Донбассу, кроме Сергея Литвинова и Алексея Сизоновича, и те очень условно», — говорит правозащитница. По ее словам, с Кімаковскім ни разу не встречался консул, потому что российские дипломаты не ездят в Донецкую область, им не рекомендует внутренняя служба безопасности. В результате россияне в СИЗО Бахмута и Мариуполя изолированы от мира по три-четыре года. Кімаковскій, рассказывает Решетилова, дважды объявлял голодовку: однажды против этапирования его из Мариуполя до Бахмута, второй раз — чтобы привлечь внимание международного сообщества к обменных процессов. Но это вообще не попало к информационному полю, его уговаривали, наконец он прекратил голодовку.

«Кімаковскій действительно из тех идейных, кто приехал защищать «скрєпи», он говорит, что хочет на судебном заседании доказывать свою правоту. Поэтому отказался от адвоката Валентина Рыбина в декабре 2017-го. Последний ни разу за три года не появился на заседании, они затягивались из-за него. Когда мы спросили у Рыбина, почему так происходит, он ответил, что затягивание в интересах стороны защиты. Сейчас я уже понимаю, что российской стороне не нужны приговоры, потому что они потом будут представлены в международных судах. Поэтому такие дела максимально затягиваются. Но это не означает, что не будет приговоров без присутствия обвиняемых, потому что в украинском законодательстве есть норма о заочном осуждении», — объясняет активистка.

Сейчас известно, что в Украине есть как минимум 36 таких россиян. Их имена первой озвучила представительница Украины в Трехсторонней контактной группе Ирина Геращенко. Значительная часть из них – военные, впрочем, сейчас уже сложно доказать, кто из них кадровый, а кто «доброволец». Геращенко сообщала, что обращалась к российской стороне в Минске с предложением передать этих людей в обмен на украинских политзаключенных. По ее словам, российские представители заявили, что такой обмен — это не тема минских переговоров. Все-таки Геращенко ожидает, что во время следующей встречи в Минске 25 июля Россия даст официальный ответ и вопрос обмена будет размороженное.

В то же время есть сомнения, что минский формат подходит для решения проблемы с обменом. «Российская сторона, конечно же, считает, что эти люди поехали добровольно защищать «русский мир», поэтому в рамках минского процесса о них не может идти речь», — говорит Решетилова. По ее словам, и родственники политзаключенных, и активисты постоянно говорят, что этот вопрос следует вынести за пределы минского и нормандского форматов, потому что гуманитарные вопросы не могут быть непосредственно связаны с вопросами выборов на Донбассе миротворческого контингента, амнистии боевикам и тому подобное. «Это разные плоскости, но в нашей гибридной войне смешанные в одну, и получается тупиковая ситуация», — отметила она.

С этим согласен уже упомянутый адвокат Валентин Рыбин, который защищает многих россиян из этого списка. «Минский формат ничего общего с переговорами относительно русских и украинцев не имеет. В этом формате работают относительно Минских соглашений. В пунктах 5 и 6 четко говорится об амнистии, помилование, освобождение заложников всех на всех. «ДНР/ЛНВ» — Украина — последний обмен 27 декабря 2017 года. Россия и Украина в отношении россиян и украинцев является отдельным форматом — это нужно понимать. Ирина Геращенко не имеет к тому формату никакого отношения. И я должен отметить, что и формата, по сути, нет», — сказал Рыбин в интервью «Общественному ТВ». Также, по его мнению, препятствием для обмена станет отсутствие приговоров у многих людей из списка, ведь в таком случае невозможно применить помилование. Впрочем, отметим, что Гліщинська, которую передали в РФ, приговора суда также не мала, ей только перед обменом изменили меру пресечения с ареста на личное обязательство. К тому же она, как и Диденко, была гражданкой Украины, обмена это не помешало.

Так же, по словам Решетиловой, не может быть прямых переговоров между украинским и российским омбудсменами, поскольку страны находятся в состоянии конфликта. Поэтому нужны профессиональные переговорщики с международным авторитетом. Для их привлечения недостаточно активной общественности, нужна инициатива государства, чтобы легитимизировать процесс. Например, Эрдогана привлекло руководство Меджлиса, ведь Мустафа Джемилев имеет в Турции авторитет, и эта схема сработала. «Мы обращались в европейских парламентариев, представителей Болгарии, Сербии, Румынии, кто мог бы поднять вопрос о создании переговорного площадки вне Минском. Для россиян не имеют ценности люди, которые в этом списке, — для них важны только политические решения», — отмечает правозащитница. Как показывает опыт, для освобождения людей можно обойти формальности: отсутствие приговора, двойное гражданство или решение непризнанного суда, ведь политические проблемы решаются только политическими договоренностями.

Share Button