Нет ничего хуже войны

93-летняя Екатерина Ивановна Касьяненко: И так горько на душе, что опять у нас война. Плачут матери, хоронят своих погибших сыновей, дети — своих молодых родителей. Скорее бы закончилось это горе…

Нема нічого гіршого за війну

Жительница Корсуня-Шевченковского Екатерина Ивановна КАСЬЯНЕНКО (на снимке) родилась в 1926 году. Хотя возраст имеет почтенный — бойкая, подвижная, обходится без посторонней помощи и имеет хорошую память. Старшее поколение знает ее как неутомимую труженицу и добрую хозяйку. Практически вся ее трудовая жизнь уместилось в двух записях в трудовой книжке: разнорабочий и телятницей колхоза «Заря». А порядка во дворе и доме и до сих пор кое-кто младший может поучиться.

Выросла Екатерина Ивановна в Завадівці, что за десять километров от Корсуня. На ее детство пришлись организация колхозов и страшный голод 1933-го.

— Только оправились от голода, — делится воспоминаниями долгожительница, — как новое бедствие обрушилось на наши головы — война…

Стояло жаркое лето 1941-го, когда оккупанты зашли в Завадівку. Их мотоциклы и машины наполнили все село грохотом, а «завоеватели» вели себя нагло, высокомерно и грубо. Заняли лучшие здания, с некоторых домов хозяев выгнали в сарай. Заезжали на машинах прямо во двор, требовали у крестьян молока, сала, яиц. Некоторые солдаты сами по курятниках сновали, забирая теплые яйца.

— Нас, детей, это очень страшило, — продолжает Екатерина Ивановна. — Немцы ходили с автоматами и могли в любой момент выстрелить, ранить или убить. У меня и сейчас стоит перед глазами картина: вооруженный немец схватил маму за кофту и грубо затолкал в колхозную контору, чтобы там убирала. В те минуты я словно окаменела — очень испугалась, чтобы не изверг убил мою мать…

В годы оккупации сельская школа не работала, зато подростков и детей постарше бегали на разные работы. Пятнадцатилетняя Катя с мамой и двумя старшими сестрами работали на полях. Временами их посылали с лопатами выравнивать после дождей грунтовые дороги. Надзиратель строго контролировал, чтобы ровняли старательно. От тяжелой непрерывной работы вечером ужасно болели руки, лопнули мозоли на ладонях.

— Когда наступил 1944-й, люди по домам шептались, что скоро — освобождение. В селе рассказывали: из Киева фашистов прогнали еще осенью. Где-то в конце января немцы стали очень обеспокоены. Затем в село вошли новые их части со стороны Городища с пушками, машинами. Стало понятно, что это советские войска гонят таки оккупантов. Бои продолжались несколько дней. Много наших солдат полегло, когда освобождали Завадівку. Их потом в центре села похоронили в братской могиле с почестями (139 советских воинов. — Авт.). Мы же все прятались во время боев в погребах, только рано утром или как наступит ночь пробиралась мать до дома или сарая, чтобы корове есть даты и подоить. А мы, дети, переживали, чтобы не убили ее…

Из Завадовка прогнали немцев 10 февраля. Но бои в сторону Корсуня не утихали еще целую неделю. Слышно было, как гудят пушки, ревут самолеты, а ночью на западе небо долго червоніло. Затем бои затихли. Мы видели, как в сторону Городища вели колоннами пленных немецких солдат. Их было очень много, обшарпанных и угнетенных, но жалости они не вызвали.

В конце февраля мать разрешила мне самой пойти в Корсунь. Я слышала еще до войны о курсах медсестер и хотела туда записаться. Первое, что поразило меня, — руины гидроэлектростанции и взорван железный мост за ней. В городе много зданий были разрушены бомбами. Везде встречались надписи, сделанные саперами: «Проверено, мин нет». А про села Комаровку и Шендерівку очевидцы рассказывали, что там было адское пекло, именно там гремела Корсунь-Шевченковская битва. Села выгорели, сотни наших солдат погибли, мирных жителей поубивали. Поля вокруг этих сел люди к лету расчищали от железа, чтобы засевать можно было…

— Такое пришлось пережить, перестрадать, — завершает рассказ 93-летняя собеседница. — И так горько на душе, что опять у нас война. Плачут матери, хоронят своих погибших сыновей, дети — своих молодых родителей. Скорее бы закончилось это горе… Ибо нет ничего дороже в мире, как мир, согласие между людьми, спокойствие в их домах.

Людмила МОРЕНКО.

Фото автора.

Черкасская область.