Почему я имею семью только на Рождество и Пасху?: гастарбайтерский хлеб моих родителей никогда не был вкусным

Чому я маю родину тільки на Різдво та Пасху?: заробітчанський хліб моїх батьків ніколи не був смачним

Мне 21. И я до сих пор засыпаю со словами «спокойной ночи, мама! Спокойной ночи, папа!» Так меня научила бабушка, когда мне еще было 5. И в первый класс повела за руку сама, потому что родители, как и тысячи украинцев, уехали искать лучшей доли за границу в Португалию.

На берегу Атлантического океана их ждал отнюдь не отдых, а изнурительный физический труд для меня и старшего на два года брата. С того времени на семье Лабич клеймо – заробитчане, пишет Вера Лабич для издания Медиацентра УжНУ.

Сложная ситуация в стране и финансовые трудности в конце 1990-х заставили ее родителей. Поэтому они вынуждены были расставить жизненные приоритеты и податься куда глаза глядят аж на 12 лет. Со словами: «Иду зарабатывать на ваше будущее!» – мама собрала вещи и уехала к папе, который уже ждал ее в маленьком городке Ла-Корунья.
Мы попрощались на львовском вокзале. Еще ребенком я понимала – моя мама уезжает надолго.

Жилось нам хорошо. Ведь бабушка нас любила. Мы с братом были отличниками в школе. На хлеб и отдых хватало, а иногда и на больше. Годы шли, родители не возвращались, деньги зарабатывались.

Из-за рубежа мы получали уникальные игрушки, самая модная одежда, а также сладости, драгоценности и новую технику. В это время бабушка пыталась делать все, чтобы мы с братом не чувствовали себя хуже других.

А также недолюбленными и брошенными. Именно поэтому и позволяла нам многое. Мы жили с ощущением вседозволенности, потому что родители присылали деньги, тем самым компенсируя недостаток внимания и тепла. И расточителями мы с братом так и не стали. Потому что у мамы очень грустный и проницательный взгляд. В ее глазах я всегда видела печаль всего украинского «заробитчанства».

Папа держался, стараясь быть сильным, но постарел раньше времени и уже в свои 54 выглядит значительно старше и плохо видит. Еще подростками мы с братом поняли – родители несчастливы. Уже тогда я глубоко осознала, что гастарбайтерский хлеб проклят, ибо оставляет по себе глубокие раны. Я поняла, что дорогой ценой обходится эта трудовая миграция, и речь идет не о деньгах.

Первый следствие жизни без родителей – чрезмерная самостоятельность. В старших классах я почувствовала, как духовно отдалилась от мамы, которая и так жила за 4 тысячи километров от меня. Она не была мне подругой, не понимала моих стремлений, ей далекими были мои мечты и планы на жизнь. Это сделало меня бунтаркой и заставило самой быть ответственной за каждое решение. Начиная от цвета волос и до поступления в вуз.

Я никогда не советовалась с мамой. Даже тогда, когда захотела бросить университет и переехать в другой город. Брат не спрашивал разрешения у матери при написании заявления на отчисление с ВУЗА, чтобы пойти в армию. Мы считали, что наша жизнь принадлежит только нам. Родители не знают про наши маленькие победы и поражения, поэтому не могут разделить с нами наши большие радости. Это касалось и проблем.

Когда возникали трудности – папа и мама были последними, к кому мы обращались, зная, что у них и своих забот хватало. Отсюда второе следствие – непреодолимое чувство одиночества. Помню, еще в 8 классе я поняла, что деньги – не главное в жизни. Это было в Пасхальное воскресенье, когда пришли с праздничным корзиной из церкви до пустого дома.

Бабушка испекла для нас кулич, а я наготовила немало изысканных блюд – тогда уже умела. Однако кусок в горло не лез. Молча сели за стол и позвонили к родителям: мы с мамой плакали, а папа и брат мужественно хранили молчание. Родители не хотели нас забрать к себе, потому что всегда говорили – ты господин только на своей земле, но и сами не спешили возвращаться.

И вот уже 5 лет родители дома, а меня не отпускает чувство вины. Чувство вины – еще одна боль, что остался от заработанных денег в разлуке, а мама чувствует себя виноватой, потому что не повела меня в первый класс, папа – потому что не был рядом на выпускном брата. Да, периодически они приезжали, но иллюзия настоящей семьи была только на праздники. А я мучила себя вопросами: «Почему я имею семью только на Рождество и Пасху? Разве я не заслуживаю на такое тепло ежедневно?

Как можно променять таких золотых детей, как мы с братом, на финансовую обеспеченность?» И я поняла, что мы станем взрослыми только тогда, когда поймем своих родителей. Умом и сердцем поймем, и простим их. Жизненная истина, к которой я пришла совсем недавно. Эта моя рана уже начинает заживать.

Но 12 лет долгой разлуки сказываются ли не каждый день. «Почему ты невежлива? Когда была малая, то вела себя по-другому? Ты все решаешь самостоятельно и не учитываешь мое мнение!» – слышу от папы. А что я могу сказать человеку, который меня не воспитывала?! Отец уехал, когда мне исполнилось 4, и вернулся, когда я уже встретила свою 16-в осень. Своего отца я знала только по фотографиям.

Первых шесть лет ко мне звонил какой-то дядя, и голос в телефоне спрашивал: «Как дела в школе? Или получишь похвальный лист? Как там кашель? Или прошел уже?» Сейчас пропасть между нами восполнить крайне трудно, но надо набраться терпения. «Должны простить, понять и поддержать друг друга», – на одной из семейных совещаний мы договорились, что трудности не разрушат нас. Именно благодаря этому нам и удалось сохранить семью. Поэтому моя история, на самом деле, принадлежит к счастливым. Как адаптировались родители после скитаний по миру?

Раньше в команде Лабичів были только я с братом, и мы вдвоем боролись против всего мира. А теперь к нам присоединился папа, который с каждым годом как будто оживает. Отца мы называем паном’європейським, потому что стал другим человеком, научился вкусно готовить, много шутит и старается идти в ногу со временем, бродя по просторам Интернета. Папа восстанавливает силы и мечтает о собственную мини-ферму.

Как коренной стрілківчанин (стрілківчани – жители села Стрелки Старосамборского района Львовской области. – Авт.) стремится дожить свой век на земле, где родился, на земле, его вскормившей. Его іntermezzo – здесь. А мама все еще не может смириться с тем, что прожила свою жизнь не так, как мечтала в юности. Ведь на ее хрупкие плечи выпало немало испытаний.

Моя мама является типичным персонажем классической украинской литературы: воспринимает все близко к сердцу, часто плачет и жалуется на судьбу. А мы с братом – молодые Степани Радченки, что покоряют город, ставят цели и не видят препятствий. Наш оптимизм влияет и на нее. Теперь мы вместе и всячески поддерживаем ее. Последние три-четыре года наша четверка действительно как единое целое. Только теперь осознаем, что такое – быть надежным командным игроком. А чего еще желать?! Папа всегда говорит мне: «Учись, сердечко, и будут из тебя люди!

Чтобы обошли тебя заработки! Ты нужна Украине». И я прислушиваюсь к нему. Опыт моих родителей научил меня любить страну, в которой родилась, ценить ее, верить в нее и дать ей шанс на развитие. Мои родители поверили в будущее Украины и вернулись домой. Теперь они себе господа – гордые галичане, которые в вышиванках ходят в воскресенье в церковь. Тяжелая физическая работа не сломила их, а наоборот – добавила патриотизма. Ради таких, как мои родители, именно мое с братом поколение должно строить Украину, поэтому нельзя с нее бежать!

Чому я маю родину тільки на Різдво та Пасху?: заробітчанський хліб моїх батьків ніколи не був смачним

Share Button

Add a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *